— Спасибо, джентльмены, — сказал он и, пройдя к столикам, мигнул красивой желтой проститутке в дальнем конце. На ней было облегающее красное платье.

Она непринужденно отъединилась от какого-то недотепы, которого тщетно пыталась расшевелить, и двинулась к стойке. Без лишних слов она втиснулась между Гробовщиком и Могильщиком и обняла своими крупными голыми желтыми руками их за плечи. От нее пахло немытыми подмышками, дешевыми духами и постелью. Обдав их перегаром виски, она спросила:

— Не желаете посмотреть на девушку?

— Где тут девушка? — осведомился Гробовщик.

Мгновенно убрав руку с его плеча, проститутка переключилась на Могильщика. Завсегдатаи бара с интересом следили за игрой, ожидая результата.

— Позже, — отрезал Могильщик. — Сперва я хочу кое-что сказать подручному Летуна.

— Подручному! — фыркнула девица. — Любой сам хозяин.

— Хозяин он или подручный, мне все одно надо с ним переговорить.

— Сперва побудь со мной. А я ему все передам.

— Нет, сначала дело!

— Не будь таким, солнышко, — сказала она, касаясь рукой его ноги. — Что может быть лучше постели. — Она щупала ему ребра, обещая блаженство. Внезапно ее пальцы наткнулись на что-то твердое, застыли, а потом ощупали кобуру, в которой был револьвер 38-го калибра. Она отняла руку, словно дотронулась до горячей сковородки. Тело ее напряглось, глаза расширились, а лицо ее постарело лет на двадцать. — Ты из синдиката? — спросила она напряженным шепотом.

Могильщик извлек из правого кармана пиджака бумажник и раскрыл его. Жетон сверкнул под лампой.

— Нет, я сам по себе, — сказал он.

Гробовщик смотрел на двоих барменов. На него с Могильщиком смотрели все в баре. Проститутка попятилась, рот ее превратился в алый шрам.