— Отлично, Сара. Дела идут вовсю. А у тебя? — спросил Могильщик.

— Тоже вовсю. Только у уголовников есть деньги, и они тратят их на девочек. Зачем пожаловали?

— За Лобоем, — коротко сказал Могильщик.

— А что он натворил? — спросила она уже без улыбки.

— Не твое дело, — буркнул Гробовщик.

— Полегче, Эдвард, — предупредила она его.

— Дело не в том, что он натворил, Сара, — примирительно сказал Могильщик, — нас интересует, что он видел. Мы хотим просто поговорить с ним.

— Я понимаю. Но он сейчас нервный какой-то…

— Наширялся, — вставил Гробовщик. — Впрочем, тебе это не в диковинку.

Сара снова посмотрела на него в упор:

— Не груби мне, Эдвард. А то я сейчас вышвырну тебя отсюда.

— Ладно, Сара, не заводись, — сказал Могильщик. — Все не так, как ты думаешь. Сегодня на О'Хару совершили налет.

— Слышала по радио. Но неужели вы такие идиоты, что подозреваете Лобоя?

— Нет, мы не такие идиоты. И плевать нам на О'Хару. Но пропали восемьдесят семь тысяч, честно заработанных цветными людьми. Мы хотим их вернуть.

— Ну а при чем тут Лобой?

— Похоже, он видел налетчиков. Он работал в районе, где их машина врезалась в барьер и они разбежались.

Она бросила на него холодный изучающий взгляд, потом сказала с внезапной улыбкой:

— Понимаю. Я сделаю все, чтобы помочь бедным цветным.

— Верю, — буркнул Гробовщик.

Не говоря ни слова, она удалилась в «приемную» и закрыла за собой дверь. Вскоре она вернулась с Лобоем.

Детективы отвезли его на 137-ю улицу и велели рассказать все, что он делал и видел, прежде чем убрался из района.

Поначалу Лобой упрямился:

— Ничего не знаю, ничего не видел, и у вас на меня нет никаких улик. Я весь день проболел и лежал дома в постели. — Он был такой пьяный, что говорил заплетающимся языком и чуть не засыпал на полуслове.