— Я его нюхом чую, — сказал дядя Бад. — Пахнет негритянским потом.

Мистер Гудман повел носом:

— А что в нем такого особенного?

— От пота он только лучше делается.

К ним подошли двое цветных в комбинезонах.

— Боже, хлопок! — воскликнул один.

— Плачешь по родным местам? — спросил его напарник.

— Нет, по твоей мамаше, — откликнулся первый.

— Осторожней, дружище, — предупредил второй.

Мистер Гудман знал, что они шутят.

— Давайте его на весы, — распорядился он.

Кипа весила четыреста восемьдесят семь фунтов.

— Я дам тебе пять долларов.

— Пять долларов! — негодующе воскликнул дядя Бад. — Этому хлопку цена тридцать девять центов фунт.

— Это было во время Первой мировой войны, — сказал мистер Гудман. — Теперь его раздают бесплатно.

Двое работников молча переглянулись.

— Задаром ничего не отдам, — упорствовал дядя Бад.

— Где я продам эту кипу? — осведомился мистер Гудман. — Кому нужен необработанный хлопок? И на патроны не годится. Да и в аптеку его не возьмут вместо ваты.

Дядя Бад хранил молчание.

— Ладно, десять долларов, — сказал мистер Гудман.

— Пятьдесят, — упрямился дядя Бад.

— Mein Gott!

Работники стояли, сунув руки в карманы, и безучастно молчали. Дядя Бад молчал упрямо. Все трое были настроены против мистера Гудмана. Он почувствовал себя неловко, словно его застали с поличным при мошенничестве.

— Раз хлопок твой, так и быть, пятнадцать долларов.

— Сорок, — буркнул дядя Бад.

— Я что, твой отец, чтобы давать тебе деньги просто так? — вопросил мистер Гудман, махая руками. Трое цветных обвиняюще смотрели на него. — Вы думаете, я Абрам Линкольн, а не Абрам Гудман? — Цветные не оценили шутку. — Двадцать! — в отчаянии бросил мистер Гудман, поворачиваясь, чтобы идти в контору.