В конечном итоге, запершись в «башне из слоновой кости», автор выедает все внутри этой башни подчистую. Уже и вглубь вырыл, и все сусеки выскреб – и остался на выжженной земле. Пустыня. Отвал. Выйти раньше не хотел, а теперь не может. Вырыл яму, в ней и сидит; теперь нужно потратить кучу усилий, чтобы вылезти – а стенки осыпаются, заваливают бедолагу. Книжки выходят, а на душе пакостно. Рост популярности поначалу вполне может дать в конце – трагедию.

Участь заезженной пластинки.

Посему на этой высокой ноте перебираемся к следующему, шестому искушению:

ВЕЧНАЯ МОЛОДОСТЬ

Адвокат. Однажды Андрея Валентинова обступили молодые авторы:

«А подпишите-ка нам книжку, Андрей Валентинович!»

«А ты кто такой?»

«А я вот начинающий писатель, молодой автор.»

«А сколько книжек у тебя, молодой автор, издано?» – спросил Валентинов, давая автограф.

«Четыре. В твердом переплете.»

И Валентинов расхохотался.

Это с четырьмя-то книгами, не считая публикаций в периодике, ты – НАЧИНАЮЩИЙ АВТОР?! Человек, который после четвертой-пятой-шестой книги по-прежнему считает себя начинающим и молодым (не в смысле физическом, а в писательском) – это примерно то же самое, как после рождения пятого ребенка искренне полагать себя девственником. И кричать об этом на всех перкрестках.

«Маленьких бить нехорошо. С меня, маленького, какой спрос? Я еще учусь. Ну, есть у меня шероховатости, ляпы и „глюки“. Но я выучусь – вы ж меня не бейте больно, я только начинаю. Я не Стругацкий, не Булгаков…» Да, такого и бить противно.

Это удобная позиция. Во-первых, зачастую действительно не бьют, прощают. Ну, человек ведь только начинает писать, у него там… восемь книг вышло… всего лишь… Да вроде и написано ничего. Нормально. (О, это страшное слово – нормально!) Ну, есть ляпы, шероховатости… Учишься, дружище? Ага, учусь! Стараешься? Рад стараться, ваше благородие! Ну и молодцом.



16 из 29