- "Рулевым"! Паршин, сколько вы окончили классов?

- Десять, товарищ командир!- ответил рулевой, который подарил Алеше тельняшку.

- А вы, Саломатин?

- Десятилетку, товарищ командир.

- Слыхал? Да еще год в учебном отряде. Саломатин у нас лучший сигнальщик. Профессор!

- По части компота, - тихо подсказал рулевой Паршин.

Терещенко только бровью повел, сказал Алеше:

- Хочешь командовать таким конем? - Командир похлопал по ручкам телеграфа, Алеша знал - одного движения командира достаточно, чтобы катер взял такой ход, какой и не снился команде "Кормильца". - Хочешь - учись. Осенью откроют школу, снова пойдешь в восьмой класс.

- Товарищ командир, неужели всей командой не поможем ему до осени в девятый сдать? - сказал Саломатин.

- Нечего было школу бросать, - отрезал Терещенко. - Завтра приходи на набережную. Знаешь, где германский обелиск?

- Знаю, товарищ лейтенант. Где львы. Против Дома флота.

- Точно. Будь там в девять ноль-ноль.

Утром Алеша отпросился у Шустрова на берег. У обелиска со львами Терещенко перевел ему высеченную в камне надпись: "Германские войска высадились в Ганге 3 апреля 1918 года и очистили эту землю от большевиков. Вечная благодарность".

- Это финские буржуи написали отцам нынешних фашистов, - сказал Терещенко. - А рабочих послали в тюрьмы и на виселицы.

- Почему же не свалят этот поганый камень?

- Нельзя, Алеша, - сказал Терещенко. - Мы арендаторы этой земли. На случай войны. Большой войны.

Алеша не спрашивал, куда его ведет Терещенко. "Если задумал вернуть в Ленинград - сбегу". Но куда сбежишь в арендованной базе, когда с трех сторон море, с четвертой - чужая страна. Весной Алеша сообщил однокласснику свой адрес, разумеется, номер военной почты. На письмо ответил весь класс: гордимся товарищем, который служит на форпосте родины. И тут же вопрос: есть ли на Гангуте школа?.. Может, Терещенко ведет в школу? А может, и к командованию, чтобы взять юнгой на "МО"?