— Ну давай же есть. Ты так постаралась!

И Киндаити Коскэ добросовестно уничтожил все, что было предложено.

— Спасибо за угощение.

— Подождите, сейчас чаю налью.

Пока Киндаити потягивал ароматный чай, Дзюнко убрала со стола и снова присела.

— Что ж, спрашивайте все, что нужно, и без всякого стеснения. А я буду истец, на все отвечу абсолютно откровенно.

Она шаловливо блеснула глазами, но Киндаити все же заметил ее покрасневшие веки и напряженное лицо и сам почувствовал неловкость.

— Это правда?

— Да.

Она ответила тихо и вдруг разразилась потоком слов:

— А что мне оставалось делать, сэнсэй? Не скандалы же мужу устраивать, что он рохля бестолковый! В студенческие годы клуб регби посещал, и то из-за своей застенчивости постоянным членом стать не сумел! Напористости никакой, а силы не занимать. Как-то раз к нему на улице придурки какие-то прицепились, так он нет, чтобы в ножки поклониться — в драку ввязался! Они его всей шайкой отмолотили, да еще и ножом пырнули. Так плох был — боялись, что не выживет, пришлось даже переливание крови делать. Целый месяц в больнице провалялся! У нас с ним и так семейный бюджет тощий, а тут мы совсем на мели оказались. Родители его, правда, немного помогли, но ведь они сразу, когда Тат-тян еще только со мной встречаться начал, против наших отношений были, так что особо на них рассчитывать не приходилось. И что, как быть женщине в такой ситуации? Только и остается, что собой пожертвовать!..

Начав свою тираду достаточно самоуверенным тоном, Дзюнко постепенно распалилась, и ее пылкая речь понеслась, как огонь, пожирающий промасленную бумагу. Под конец ей стало неловко, и она, прижав пальцы к вискам, горько вздохнула:

— Как ни оправдывайся, все равно без толку. Сэнсэй, в этом письме написана правда.

— Стало быть, Тат-тян, про которого ты сейчас говорила, то есть Судо Тацуо, — это твой нынешний супруг?