На самом деле, когда привлеченный яростным лаем Капи поэт оглянулся, мужчина поспешно отвел бинокль в сторону. При этом линзы ярко блеснули на солнце, и этот-то блеск S.Y. и успел уловить краем глаза.

S.Y. бросил мимолетный взгляд на пейзаж у себя за спиной.

Тут он заметил, что если между ним и мужчиной мысленно провести прямую линию, а потом протянуть ее далее за киностудию, то она упрется в новый квартал.

При том, что S.Y. водил дружбу со знаменитым частным сыщиком Киндаити Коскэ, сам он был человеком крайне наивным.

И разумеется, поскольку внезапное появление нового жилого массива потрясло его самого до глубины души, он не нашел ничего странного в том, что кто-то другой тоже пристально изучает этот квартал в бинокль.

— Капи, Капи!

S.Y. погладил продолжавшую заходиться лаем собаку и взял ее на поводок.

— Пойдем же!

Его любимица упиралась всеми четырьмя лапами и, задрав хвост, глухо рычала, будто незнакомец чем-то не давал ей покоя.

Но поэт отличался прямо-таки редким отсутствием наблюдательности. Он намотал конец поводка на руку и повел собаку прочь.

Они были метрах в десяти от холма, когда позади раздался звук мотора. Оглянувшись, S.Y. увидел, что оставленная у подножия холма машина выехала на дорогу и направляется через пустырь в противоположную сторону. Видимо, за рулем в ней сидел тот самый мужчина с биноклем. Пассажиров в машине, судя по всему, не было.

Когда сирена киностудии возвестила полдень, S.Y. с собакой уже сделали круг по пустырю и вновь оказались у подножия холма.

Теперь на вершине никого не было, и они начали подниматься. Там они по установившейся традиции делали передышку во время прогулки. Густые заросли, покрывающие пустырь, уже начали карабкаться и на холм, поэтому поэт брел по колено в траве.