Сразу же руку к фуражке и официальный тон:

- Честь имею представиться. Мичман Бахметьев. Назначен в ваше распоряжение.

- Здравствуйте, Константинов, - переложил нагайку в левую руку, а правую протянул Бахметьеву, - Алексей Петрович.

Рукопожатие тоже вышло нескладным. Рука командира была со скрюченными мизинцем и безымянным пальцем, и от этого Бахметьев почему-то окончательно сконфузился.

- Ну-с, - сказал Константинов, - закройте рот, снимите фуражку и присаживайтесь. - Он слегка заикался, и на лбу у него горел ярко-красный шрам, но голубые глаза из-под светлых ресниц смотрели весело и с усмешкой. - Прошу чувствовать себя как дома.

Бахметьев, однако, чувствовал себя просто глупо. Не знал, куда девать руки, и не мог придумать, как держаться дальше. Фуражку все-таки снял и присел на край стула.

Константинов же, развернувшись с внезапной быстротой, полоснул нагайкой по переборке.

- Сто сорок шесть! - но, взглянув, покачал головой.- Вру, промазал, - и бросил свое оружие под стол. - Как видите, я изничтожаю мух. Они вреднейшие твари.

- Так точно, - осторожно согласился Бахметьев, а Константинов сел за стол, достал трубку и начал набивать ее табаком, который брал пальцами прямо из верхнего кармана кителя.

- А вы с завтрашнего дня займетесь тараканами. - И, точно объясняя, почему именно на Бахметьева он возлагал столь ответственное дело, Константинов добавил: - Вы будете у меня минером.

- Есть, - ответил Бахметьев. - Разрешите закурить?

- Раз навсегда: в кают-компании для этого моего разрешения не требуется. Нате спички.

- Благодарю, господин капитан второго ранга.

Константинов выпустил столб густого дыма.

- Опять неверно: Алексей Петрович. А кто вам преподавал минное дело?

- Генерал-майор Грессер.

- Небезызвестный Леня? Впрочем, вы все равно ни гвоздя не знаете. Закашлялся и разогнал дым рукой со скрюченными пальцами. - Это, конечно, не беда, научитесь.- Только если что... не стесняйтесь, спрашивайте.