Первым делом по прибытии в Минск Влад накупил местных газет и попытался по ним составить мнение об обстановке в республике. По сообщениям российских средств массовой информации, в Беларуси процветали тоталитаризм, зажим свободы слова и другие прелести диктаторского режима. Рокотов сразу приготовился к тому, что ему придется читать бодрые репортажи с колхозных полей и корявые агитки во славу Лукашенко.

Все оказалось с точностью до наоборот.

Газеты и журналы были переполнены националистической антигосударственной пропагандой, откровенно льстивыми прозападными статейками и безумными как по содержанию, так и по объему высказываниями лидеров оппозиции. При этом читателей ни в грош не ставили и обзывали всех белорусов "быдлом", "середняками" и "приспособленцами". За редким исключением в виде "борцов с режимом" из каких-то "Хартий-98" или НСЦИ. Как позже узнал биолог, сия аббревиатура обозначала "Национальный центр стратегических инициатив", объединявший в своих рядах аналитиков от оппозиции и сочувствующих им истеричных дамочек с лесбийским уклоном.

У Рокотова зачесались руки.

Случись такое в Москве или в Питере, членам редколлегии давно бы уже набили морду. Подобные высказывания в России позволяли себе только "правозащитные" издания, имевшие очень ограниченный круг почитателей и не зависящие от покупательского спроса.

Но Владислав был педант и не шел на поводу у эмоций.

Он решил лично разобраться в ситуации и отправился на обзорную экскурсию по столице.

Побродив несколько часов по вечернему городу, Рокотов убедился, что газеты, мягко говоря, излишне драматизируют обстановку. "Пустым" в Минске считался магазин, где было всего пять сортов сыра и столько же колбасы. Сотен наименований товаров, правда, тоже не наблюдалось. Но это было связано с тем, что в Беларуси почти не закупали продовольствие за границей и обходились собственными силами.