И вот работа стояла уже два часа, и Пия имела сомнительное удовольствие слушать нескончаемые тирады возмущенного бригадира, многонациональная ремонтно-разрушительная команда которого при появлении полиции мгновенно сократилась вдвое. Бригадир закурил сигарету — третью за последние четверть часа — и поднял плечи, как будто это могло помешать дождю литься ему за воротник. Поток его проклятий и ругательств не прерывался ни на минуту.

— Мы ждем патологоанатома. Он скоро должен приехать.

Пию не интересовало ни явное использование нелегального труда на строительном объекте, ни график ремонтно-демонтажных работ.

— Вы же можете пока сносить какой-нибудь другой ангар.

— Да, вам легко говорить! — откликнулся бригадир и махнул рукой в сторону ждущих экскаваторов и грузовиков. — Из-за каких-то там трех костей простаивает техника! Вы знаете, сколько это стоит?

Пия пожала плечами и отвернулась. По растрескавшейся бетонке, подпрыгивая на колдобинах, приближалась машина. Трава пробилась сквозь все щели в бетоне и превратила некогда гладкую взлетно-посадочную полосу в настоящую полосу препятствий. С тех пор как закрыли аэродром, природа убедительно и наглядно доказала, что способна преодолеть любую преграду, созданную рукой человека. Забыв про сердито бурчащего бригадира, Пия пошла к серебристому «мерседесу», остановившемуся рядом с полицейской машиной.

— Я уже думала, ты вообще не приедешь! — не скрывая досады, сказала она своему бывшему мужу. — Имей в виду: если я простужусь — виноват будешь ты.

Доктор Хеннинг Кирххоф, заместитель начальника отдела судебно-медицинской экспертизы франкфуртской полиции, остался невозмутим. Он в полном спокойствии, не спеша, надел специальный одноразовый комбинезон, переобулся, сменив сверкающие черные кожаные туфли на резиновые сапоги, и накинул на голову капюшон.