Современный историк пишет для десяти серьезных специалистов по его теме, двадцати специалистов несерьезных, пятидесяти специалистов по смежным областям, а также сотни студентов и аспирантов, пишущих курсовые/дипломные/кандидатские. Удивительно то, что в научном сообществе до сих пор вызывают негодование низкие тиражи научных изданий. Правда состоит в том, что научное издание, если оно не принимает вид справочника, необходимо ограниченному списку людей — от ста до трехсот человек, очень большой успех — если для тысячи.
Фактически дети, оставленные вниманием отца, заперлись в детской и развлекают друг друга интересными беседами.
Каково академическое книгоиздание, таково и распространение научной книги. Те неказистые малотиражные книжечки, которыё время от времени печатаются на скудные средства вузов, музеев, библиотек либо на спонсорские деньги, не только лишены корректуры (а то и редактуры), они еще и лишены будущего. После того как 16 обязательных экземпляров отправились в Книжную палату, авторы получили свои экз., местная библиотека забрала еще несколько книжек, остается раздать остаток тем знакомым, которые оказались поближе, да еще, может быть, разослать несколько штук в крупные научные центры — если есть кому заниматься этой технической работой. В продажу поступает ничтожная доля научной продукции, а действительно продается совсем уж смешной ее процент.
Нормальное дело для какой-ни-будь кафедры, музея, библиотеки, научного центра — годами хранить нераспакованные пачки, оставшиеся от трехсотэкземплярного сборника материалов давно прошедшей конференции. Когда-то она прогремела… в узких кругах. Ее запомнили как «серьезное достижение». И… думать забыли о том, что надо как-то распихивать те самые прогремевшие материалы.