Сам начинавший свой поиск профессии с занятия историей, я поступил бы неблагородно по отношению к ней, если бы «унес с собой» свидетельства «с близкого расстояния» о великом деятеле, изменившем ход этой истории. Поскольку «рукописи не горят», хотелось бы положить на «стол истории» такое, что ни в каких других источниках не найдешь. И сделать это пораньше: может, какую-то пользу (или хотя бы удовлетворение интереса) это принесет.

Читавшие рукопись друзья усомнились: такое — излишне откровенное о себе и о других — обычно издают посмертно. Некоторые советовали просто написать еще одну книгу о Горбачеве. Но при всей «документальности» это все-таки — литература. А я хочу оставить «зеркало» — со всеми собственными противоречиями и даже нелепостями, когда само непонимание мною многих вещей позволяет лучше видеть, что происходило на самом деле.

Да, текст в таком жанре теряет стройность. Единственное, что связывает описываемые события и переживания, — хронология, календарь. Но зато это больше отвечает современному восприятию жизни, где все калейдоскопично, разорвано, несовместимо.

Зачем же все-таки так откровенно?

Во-первых, я ощущаю себя уже «по ту сторону добра и зла». Замечаю, что и многие, кому я известен, воспринимают меня примерно так же. Наверное, мне уже позволено то, что для не переступивших возрастную грань считается неприличным. Впрочем, понятия о приличиях сейчас сильно попорчены. Если кто будет читать, то уже не так, как прочел бы лет 5 назад.

Во-вторых, есть довольно естественная у пишущих всю жизнь людей потребность выговориться. Тяжело носить в себе до конца жизни то, что в общем-то принадлежит не только тебе. И не только ты несешь ответственность за сделанное тобой.

В-третьих, просто эгоистическое желание: пережить, работая над записями, еще раз свою собственную жизнь — пусть на малом отрезке.

Почему я выбрал только 1991 год? Он — переломный в истории страны, самый тяжелый для перестройки и Горбачева и последний в моей жизни «при политике».