На работе написал письма Соколову и Худякову, они приблизительно одного содержания: свершилось — я уже не ректор, это по закону, ректором выбрали Б.Н., он писатель, доктор, профессор, ученый. Если, дескать, господа, я вам нужен, то внесите определенные изменения в документы, я не хочу быть самозванцем.

Вечером по ТВ Лужков говорил о морозах, погоде и Чубайсе. В его выступлении одно было бесспорно: за семь лет управления Чубайс все ждал каких-то инвестиций от государства, а куда он тогда бы дел прибыль?

21 января, суббота. Весь день сидел над словником, наверное, это даже хорошо, что я не пользуюсь некоторыми опциями в компьютере и делаю все вручную. Возникают, во-первых, ошибки при написании фамилий, во-вторых, обновляется картина собственной жизни, начинают завязываться некоторые сюжеты будущих, если доживу и захочу писать, мемуаров. Здесь, в отличие от дневника, другая форма общения с читателем, но и другая, концентрированная, форма оценок, уже не штрихи и черты портретов, а типы и метафоры.

Вечером, в мороз, поехал по старой договоренности с Ильей Кирилловым в клуб «Эльдар» на фильм Жан-Пьера и Люка Дарденнов «Дитя». Кажется, этот фильм получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Я не люблю французское кино, но этот фильм меня счастливо поразил. Как факт искусства и как некое исследование по поводу состояния духа нашей молодежи. Сюжет очень прост: двое молодых, ей 18, ему — 20, он полувор, полуклошар, характер облегченный, импульс только сегодняшнего дня: есть деньги, надо тратить щедро и нерасчетливо, завтра придут другие. Она только что родила ребенка, он его пытается продать. Два эпизода: сорвали сумку или портфель, и там оказались какие-то деньги и завещание старика. Деньги — пригодятся, а завещание можно выбросить. По определенным причинам эта трагическая продажа не состоялась. Опять сцена: просыпается любовь к собственному чаду, и возникает что-то в душе, помимо физиологии жизни, что-то очень привычное по нашей русской литературе.