Поздоровавшись он быстро идет к машине. А жены нет, Микоян ждет, рассказывает:

— Проехал по одной только Америке около 500 000 миль. Все увидел. Показывали охотно. Любопытный народ: свое дело отлично знают, чужого совсем не знают. А у нас наоборот — своего дела не знают, а в чужом разбираются замечательно. Любой из вас может доклады читать о работе соседа.

Смех.

— А воруют там много?

— По мелочи — почти совсем не воруют, по крупному — сильно. Наказание строгое — поэтому предпочитают попасться — так уз за дело.

— Был во Франции в Шампани. Сколько думаешь там бутылок вина? — спросил Микоян кого-то.

— Не знаю.

— 20 километров!

— Торговля идет легко: все готово, развешено, расфасовано.

Много еще рассказывал. А беседы не дал.

1 ноября Алексеев наконец слетал. С тонной. Набрал 12685 метров. летал в Каче. Побил-таки рекорд Коккинаки.

10 ноября Нюхтиков

Через день после полета Нюхтикова ко мне пришел Яша Моисеев.

— А меня забыли?

— Как так?

— Ведь я первый испытывал эту машину 2 мая прошлого года после полета на параде я был представлен Ворошиловым Сталину и Серго, Сталин пожал мне руку и долго осматривал машину.

— Сказал от тебе что-нибудь?

— Нет. Я ведь молчал — военный человек. Так не забудь как-нибудь отметить.

Несколько дней назад разговаривал с Семеновым.

— Мы придумали приспособление одно. Резиновые амортизаторы. Старт будем давать в воздухе! Во!

Рад и Прокофьев:

— Скоро сможем положить на Альтовского.

Он бедняга совсем вымотался. Лицо стало нервным цвет — желтый. Несколько раз ему давали (вернее силой посылали) в Архангельское. Побудет день-два и сбежит. Фира даже тихо жаловалась по начальству.

— Погоди, — отвечал на все Георгий, — вот слетаем, тогда все сделаем и отдохнем, и квартиру оборудуем, и в театр даже сходим. Готовь тогда, Лазарь, бутылку коньяку!