С молодым летчиком, однокашником по учебной эскадрилье, где мы проходили курс первоначальной летной подготовки, нос к носу столкнулся на берегу реки. А Виктора Климова, бывшего школьного инструктора, быть может, и не узнал бы - бороду отпустил. Тот сам окликнул меня в городском саду. Я долго всматривался в лицо бородача. Что-то очень знакомое - и карие пронзительные глаза, и редкие каштановые волосы, и немного развязная манера держаться в обществе - но кто же это такой?

- Климов, - назвался наконец тот. - Не узнал?

- Разве узнаешь. Борода... Ты что, в партизанах был?

- Пока нет. На всякий случай отпустил. Может, пригодится.

А жизнь в запасном полку между тем продолжала идти своим чередом. Кто-то каждую ночь проводил на аэродроме, обучаясь самолетовождению вслепую. Кого-то уже провожали на фронт. Находилось дело и для тех, кто еще не определился. То учеба в классах, то дни работы на матчасти, а то и выгрузка-погрузка, благо железнодорожная станция находилась рядом.

В тот день рядом со своей койкой в казарме, на втором ярусе, я обнаружил новичка. Длинный, как жердь, младший лейтенант распластался во весь свой рост, перегородив ногами проход между нарами. При тусклом свете керосиновой лампы я не заметил этой "преграды", задел головой.

- Кого еще там несет? - протянул басом верзила.

- Что, новичок? - в свою очередь, спросил я. И тут же предложил: Познакомимся?

- Можно, - ответил тот, садясь и чуть было не задев головой низкий потолок. Спрыгнул на пол, представился, протянув руку: - Ивановский, Павел Иванович.

"Да, такого детину просто Павлом не назовешь", - подумалось мне. Отрекомендовался тоже по имени-отчеству.

Обычные "откуда?., где?., когда?" Павлу Ивановичу надоели, и он резко переменил разговор:

- Не знаешь ли, где здесь харчевня?

- Столовая - в городе. Но кормят неважно. Лучше взять сухим пайком.