- Есть новости, товарищ майор.

- Хорошие?

- Может, и неплохие, видно будет... Говорил и с директором, и с главбухом, и с кассиром. Все утверждают, что никому о гонораре профессора не сообщали. Даже удивляются: подумаешь, дескать, событие, Заболотский у них не один деньги получает... Тут вроде бы пусто. Но есть зацепочка. У Кротовой новая вещь появилась: серебряная брошь с сердоликами, старинная работа.

- Во-первых, откуда узнал? Во-вторых, ну и что?

- Отвечаю по мере поступления вопросов. Узнал от двух девчонок из бухгалтерии. Пока я Кротову ждал, они эту брошь на все лады обсуждали. Могу описание составить. Сам-то я ее не видел: Кротова не надела брошь. Как пришла, так девицы замолкли: боятся начальницу... А что касается вашего "ну и что", так брошь-то туркменская. И неделю назад ее у Кротовой не было.

- Повторюсь: ну и что?

- Товарищ майор, вспомните: Шустиков-то в Ашхабаде живет. И брошь оттуда.

- Верно... Хотя и на совпадение похоже, но взять на заметку стоит, согласился Жемчужный.

Раздался звонок телефона. Следователь Михайлов сообщил, что ждет внизу: ехать в больницу к Кутырину.

Кутырин лежал в отдельной палате. Широкое итальянское окно ее выходило в сад. Жемчужный рассказал подполковнику обо всем, что успел узнать об убийстве. Глаза Кутырина, казалось, говорили: "Знал, что приедешь. Не такое это дело, чтобы с маху решать".

- Издательство проверили? - спросил он.

Жемчужный рассказал все переданное Рыжовым.

- Не отмахивайтесь сгоряча, - сказал Кутырин. - В Ашхабад можно за неделю слетать три раза.

- Для доказательств этой совсем уж неожиданной версии, - уточнил Жемчужный, - у него должен быть еще серый костюм с новыми пуговицами. Кстати, если это он, то, удирая с дачи, успел их все срезать и зашвырнуть по дороге на станцию в лужу. Полковник Хмара их нашел. Без одной оторванной раньше.