- Валюша, вы у него серого костюма не видали? - Жемчужный понимал всю нелепость вопроса, однако ничего с собой поделать не смог: задал его - и все тут.

Но Валя сразу охладила его:

- Не видала. Он то в свитере, то в коричневом костюме, вельветовом. Еще куртка у него есть, джинсовая. Вот и все, пожалуй...

Нет так нет. Жемчужный поймал невольную улыбку Рыжова, отвернулся, спросил сердито:

- Вы с ним не ссоритесь?

- Да мы и общаемся мало. А вообще он вежливый, неназойливый. Только... - она помялась, подыскивая слово, - какой-то парфюмерный. Слова в простоте не скажет.

- Ну, ладно, - Жемчужный встал. - Мы в дом. Можно?

- Конечно, конечно...

На даче майор сразу прошел к шахматному столику.

- Играешь? - спросил он Рыжова.

- Разряда нет, но играю немножко...

Расставив шахматы, Жемчужный попросил, чтобы его не беспокоили, запер дверь и продемонстрировал Рыжову оставленную на доске позицию.

Он долго сидел над доской, потом сыграл сначала один вариант, затем другой, третий. Нелепость положения была совершенно очевидна. За пешку, проведенную в ферзя, черные получали минимум ладью, а там разгром неминуем. Сопротивление профессора в этом положении казалось глупым. Разобравшись как следует в партии, Жемчужный еще более укрепился в своем предположении, что так профессор играть не мог.

Тем не менее он играл. Следы его пальцев, трубка и пепел подтверждали это.

- Парамонов считает, что профессор зевнул, - сказал Рыжов. - В таком преклонном возрасте это возможно.

Жемчужный пожал плечами:

- Такие игроки, как Сизов и профессор, зевнув ферзя, тотчас же прекращают игру. Или играется вариант, или новая партия. Ну-ка взгляни внимательно.

- Гляжу.

- Нет смысла?

- Нет.

- Теперь сними ферзя и пешку. Черные, конечно.

- Снял.

- Смотри внимательно.

Рыжов долго смотрел на доску. Жемчужный молчал.