В мою дверь осторожно постучали.

–Да-да? – бодро откликнулась я.

–Проснулась, деточка? – раздался голос старушки. – Тогда умывайся и приходи завтракать.

–А что, будет завтрак?

–Конечно! В настоящих гостиницах в нынешние времена ведь кормят завтраком! А у меня чем хуже?

Брекфаст у моей хозяйки превзошел любой гостиничный: омлет с ветчиной, оладушки с вареньем, овсянка, сыр с колбасой. Я уплетала, не задумываясь о калориях: что значит лишний килограмм веса или лишний сантиметр талии в сравнении с тем, что ни эти килограммы, ни эта талия могли уже вовсе не существовать на свете?!

–Ну, как, детонька? – осторожно спросила меня старушка после того, как я горячо поблагодарила ее за завтрак. – Дальше куда поедешь или у меня останешься?

–Конечно, у вас!

И я с легким сердцем оставила у хозяйки своего «Вюиттона» и отправилась заново осваивать мой любимый город. Мой новый город.

Город, в котором я теперь буду жить.

И еще хотела я совершить одно дельце…

Город меня не разочаровал. Точнее, очаровал снова. И очаровал – со страшной силой. Только в Питере можно нынче услышать такие обрывки разговоров в толпе:

–Ты знаешь, ведь счастье, я полагаю, является некой вневременной категорией…

–Мне кажется, Льоса, наконец, написал свой лучший роман…

–Может, наш равнинному городу как раз и не хватает какого-нибудь небоскреба?..

И все это – с промежутком в семь минут, в толпе на Невском!.. Какой разительный контраст с Москвой, где все разговоры – только о деньгах, и о понтах, и все вокруг – деньги или понты!..

Только в Питере можно увидеть дядьку в пижаме (!), прогуливающего на Литейном болонку.

Только в Питере мужик может устроиться в одиночку на гранитных ступеньках набережной с воблой и пивом и блаженно вкушать свой неспешный обед, подставляя лицо июньскому солнцу…