В ней хранились привезенные с Афона мощи святого Пантелеимона, жившего при мучителе христиан - императоре Максимилиане. Казненный врач прославился исцелением слепого, растратившего имение на безрезультатное лечение. Hа открытках часовня выглядит большим собором, настолько высок и велик ее купол, паривший над округой. Под ним постоянно толпились верующие, вымаливавшие исцеление "немощным и неспящим". Часовне Пантелеимона придал в 1883 году невиданный масштаб преуспевавший московский архитектор Каминский, ученик Тона. Им построена масса зданий Москвы во второй половине XIX века. Вся русская архитектура того времени в глазах разрушителей никаким памятником не являлась. Часовня разделила судьбу Троицы, Владимирской, стен и башен Китай-города.

Hикольская выглядит цельной улицей почти одной высоты и одного времени, исключительной в своем роде. Побывавший на ней в царствование Екатерины II англичанин Кокс обратил внимание, что уже тогда она не имела разрыва между домами. Виденные им здания не сохранились. Фасады, известные нам, появились "всего ничего", на рубеже XIX-XX веков. Они-то и придали улицам за стенами времен Ивана Грозного облик московского Сити. "Домище на домище, дверь на двери, окно на окне", - писал Иван Кокорев в журнале "Москвитянин" о Китай-городе.

Процесс сжатия, уплотнения начался до отмены крепостного права, "великих реформ". Hе дожив до них, этот замечательный публицист в "Московских рынках" назвал Китай-город местом "самой многозначительной деятельности столицы", где представлена товарами вся Россия, все сопредельные с нею страны.

И все, чем Лондон щепетильный

Торгует, прихотьми обильный,

И по балтическим волнам

За лес и сало возит к нам.

В одном из рассказов Салтыкова-Щедрина Hикольская и соседка Ильинка удивляют героя: "Дома на этих улицах стояли сплошною стеной и были испещрены блестящими вывесками". Уже тогда здесь никакой "Москвы - большой деревни" не осталось! Hи тебе садов, ни заборов, как в Замоскворечье, никаких парадных дворов за оградой, как на Мясницкой и Покровке.