- А ты, Данилов, с нами или тут останешься? - спросил Шведов.

- Конечно, с вами!

- Ну, догоняй, - буркнул Кратов, возможно уже понадеявшийся избавиться от меня.

Оба они, вскинув на плечи винтовки, зашагали по дороге. Я полез в кузов за чемоданом. Соскочив на землю, я протянул руку шоферу.

- Спасибо вам. Встретимся во Второй.

- Хорошо бы, - вздохнул Иванов. - Здесь останешься - могут в другую часть зафуговать. Везде, конечно, люди, но неохота со своей дивизией расставаться... Послушай, Данилов, может, тебе не ходить с этими ребятами, а? Нам с тобой в одну дивизию, как-нибудь вместях и доберемся.

- Нет, не могу. Вы уж не обижайтесь.

- Ну, ты, конечно, смотри сам, Данилов. Только я тебе вот что скажу. Там, - Иванов показал рукой вдоль дороги, - если еще не передовая, то уже кое-что вроде. Идти в одиночку, без своей части, когда не знаешь обстановки - что спереди, что с фланга, - не дело это. А потом, хорошо, если сразу убьет. А ранит если? Сам идти не сможешь, помочь некому...

- Я же не один. Вот я и хочу с ними...

- Тогда вот что: держись-ка ты лучше ближе к сержанту. Он опытный, кадровый, в финскую воевал. Медаль у него под шинелью есть. Зря не давали! В случае чего, его слушай, а не матроса этого.

- А чем вам матрос не понравился? - спросил я с любопытством.

- Не то чтобы не понравился, а вообще матросы на земле шальные делаются. На кораблях они совершенно иначе воюют, бесшумно. Кто в бинокль глядит, кто рулевую баранку крутит, кто пушку нацеливает. И все молча, деловито. "Ура!" кричат, только когда ко дну идут... А на земле они как с цепи сорвавшиеся. И гибнут часто зазря. Так что ты лучше Андрея этого слушай.

Я поблагодарил Иванова за добрые напутствия и собрался было тронуться в путь.

- Погоди еще чуток.