После того, как 16 декабря 1937 г. в г. Краснодаре арестованный глубокой ночью работниками ГПУ мой отец, Белаш Виктор Федорович

Так в семилетнем возрасте я попал в центр некогда своенравного района, где прошли мое детство и юность. Я считался сыном «врага народа»и соответственно рос «неполноценным»гражданином своей Родины.

Судьба отца, происходившие вокруг события, когда вчерашних вождей под всеобщее ликование казнили от имени народа, воспитали во мне аллергию к несправедливости.

Жил я среди людей, которые были свидетелями или участниками революционного прошлого Гуляйполя.

Наслушавшись о махновщине под разными углами толкования и понимания, из бесхитростных уст очевидцев и участников, я не мог не вынести своего впечатления и мнения о происходившем здесь в 1917 – 1921 гг. Тем более, отец был участником повстанческого движения и написал три рукописи «Махновщина». Одну –– когда больше двух лет находился в камере смертников харьковской тюрьмы, вторую –– в 1928 г., отрывок которой публиковался в органе Истпарта Украины («Летопись революции», 1928, № 3) и третью –– в 1930 г., принятую к печати издательством «Пролетарий»(г. Харьков), но не вышедшую в свет.

Все рукописи, заметки, дневники были конфискованы при аресте и пропали.

Изучение махновщины, поиски рукописей отца в архивах привели меня к официальным документам, которые проливают свет на события того времени. В архиве обнаружилось 393 машинописных страницы второй рукописи. Начиналась она с 206 страницы, но опубликованный в журнале отрывок восполнял отсутствующее начало.

Я считал необходимым восстановить рукопись и подкрепить ее доступным для меня материалом. Смириться с оценками событий гражданской войны на Левобережье Украины, дабы не потревожить установившегося представления, созданного самозванными «любимцами народа»о повстанческом движении, пройти равнодушно мимо лжи, много раз повторенной и которая уже зазвучала как правда, я не мог.