К сожалению, из первоначальных сооружений монастыря, основанного в начале XII века неким отцом Петром, можно было увидеть только фасад, возвышавшийся над северной стороной дворика. Предусмотрительные монахи заперли все ведущие внутрь проходы, в том числе и большие ворота в центре, скрыв таким образом от нескромных взглядов единственный в своем роде двойной клуатр с изящными аркадами. Прекрасные сводчатые ворота в романском стиле, служившие некогда главным входом в обитель, давали некоторое представление о том, что было недоступно мирянам. Их красота несколько умеряла невысказанные сожаления от того, что нельзя было проникнуть дальше.

Пристроенные к основному зданию крылья в готическом стиле хотя и были моложе на три столетия, не слишком выделялись на его фоне. Было видно, что архитектор, которому поручили расширить здание, старался подчеркнуть единство ансамбля, сохранив, помимо всего прочего, размер окон и расстояние между ними. Созданная таким образом стройная и строгая гармония затрудняла датировку его работы. Только по лепнине, кое-где украшавшей три новых фасада, знатоки могли определить, где кончается старое здание и начинается новое.

Но знатоков, помимо учителя и местного кюре, было немного, и отовсюду доносились комментарии, в которых было больше домыслов, чем исторических фактов.

Назначение здания обязывало вести себя прилично. Окружающее великолепие вынуждало понижать голос и сдерживать возгласы восхищения. Даже самые любопытные и бесцеремонные догадались, что совершили бы святотатство, так что никто не дерзнул обратиться к настоятелю за недостающей информацией. А сам аббат, едва кто-нибудь к нему приближался, тотчас возобновлял разговор об «удивительной злобности пожара» или о «поразительной ловкости пожарных», словно давая понять, что свято уверен в том, что ни одному гостю и в голову не придет злоупотребить создавшейся ситуацией ради удовлетворения праздного любопытства.