Общая ничтожность учителей, их невысокий интеллектуальный уровень, то, что они не поднимаются над общим обывательским уровнем развития, говорят сами за себя, это не лучшие люди нашего общества. Усталые и сломленные, они чревовещают по программе. Крайне редко могут они понять своих учеников, или предвидеть их. Достаточно сказать, что в школьном аттестате у меня по русской литературе стояла «тройка». А я ведь читал запоем, запойно писал стихи с пятнадцати лет, и уж «тройки» мне явно было мало. Но мы не нравились друг другу: учительница и я. Я не мог поставить ей «тройку», она могла. Надеюсь она жива, и хоть раз в неделю опять и опять удостоверяется в своей дури.

Тотчас после воцарения Советской Власти революционеры-большевики вовсю свободно экспериментировали со школой. Если судить по «Республике ШКИД» — были выборы преподавателей, школьное самоуправление. Будущее намечалось интересное. Понимали, что если хотят выращивать нового человека, то нужна и новая школа. Но одно дело — оспаривать власть в революционном порыве. Другое дело — захватить власть и властвовать. Ломать одновременно многие институты государства — крайне трудоёмкое занятие. Да и опасное — сломаешь старую школу, а пока ещё построишь новую — не будет никакой.

Потому новой школы не получилось. Убрали Закон Божий да букву «ять», заменив их историей Покровского и материализмом для школьников. Эксперименты Макаренко и «Республики ШКИД» захлебнулись. Всё тихо возвращалось на круги своя. Во время Великой Отечественной Войны появился феномен фабрично-заводских училищ. После войны помирившийся с церковью и озабоченный укреплением государственности И. В. Сталин (он уже до этого возвратил офицеров и погоны) стал возвращать классическое образование. Было введено раздельное обучение полов, школьная форма, ремни и фуражки, платное обучение для трех старших классов, и даже латынь и греческий — мертвые языки.