С момента начала войны за океаном, американские политические и финансовые круги отдавали явное предпочтение державам Антанты, с которыми Америка имела более тесные связи, чем с молодой германской империей. Именно этим и был обусловлен тот факт, что правительством Вильсона странам Антанты были предоставлены многомиллионные займы, что было очень выгодно для американской экономики.

- Наступает пора великого процветания. Она будет во много раз сильнее, если мы сможем предоставить кредиты в разумных пределах нашим клиентам. Для его поддержания мы должны финансировать войну. В противном случае она может прекратиться, а это будет гибельным для нас – говорил с циничной откровенностью министр финансов Вильсона в ответ на наивные призывы госсекретаря Брайна о необходимости соблюдения принципа нейтралитета буквально во всём.

  Активно помогая Антанте в борьбе с Германией, в которой Вильсон видел опасного конкурента американским геополитическим интересам, президент не забывал неустанно ссылаться на традиционный изоляционизм США, который не предусматривал вмешательства Америки в европейские дела. Это была очень удобная позиция, позволяющая скрыть истинные цели вашингтонской администрации. Оставаясь над схваткой, Вильсон терпеливо дожидался взаимного истощения воюющих между собой группировок, после чего получить реальную возможность не только влиять на исход мирового конфликта, но и извлечь из него полезные для Америки, политические и экономические выгоды.         

  Предоставления военных кредитов Европе в 1915 году было очень своевременным шагом, поскольку к 1914 году американская экономика находилась в состоянии упадка, и появление европейских военных заказов было для неё спасением. Правительство Вильсона не возражало против государственного кредитования военных заказов союзников, сменив одновременно понятие «строгого нейтралитета» на «строгое соблюдение законности».