Юрий Нагибин как–то писал, что мир домонгольской Руси больше напоминал раннее Возрождение, был значительно более открытым, а боровшееся с Константинополем молодое русское православие более терпимым, чем потом, попав в мертвящие объятия московского клерикализма. Как красивые и веселые украинские русалки–мавки отличались от сидящих в ветвях мрачных, лохматых, злобных мертвенно–бледных, лесных русалок русского фольклора.

Похоже, в Печерском монастыре Никита принимает христианство. Вероятно вынужденно, а возможно и искренне. Как и многие евреи после него. Как польский еврей Аарон Лустигер, спасенный в католическом монастыре и ставший кардиналом Жаном–Мари Люстиже, Архиепископом Парижским.

Менее вероятно, что инок Никита мог впасть в какую–то ересь, отрицающую евангельскую традицию. Ереси на Руси XI столетия были распространены – арианство (омиусианство), против которого направлены богословские труды «Изборника Святослава» 1073 г., монофизиты, патарены, кельтская ересь Пелагия, богомилы. Интересно, что в начале рассказа об основании Печерского монастыря говориться, что причиной для создания монастыря стало то, что вернувшемуся с Афона св. Антонию Печерскому не понравился ни один из русских монастырей. Не из–за свободных порядков, а скорей всего, из за различных версий христианства, исповедовавшихся на Руси.

Главная идея ирландской ереси пелагианства – утверждение совершенства человека, отрицание первородного греха, утверждение свободы воли, как главного предназначения человека. Пелагий учил, что первородный грех несправедлив, поскольку делает человека заведомо виноватым. Пелагий отрицал смысл искупительной жертвы Иисуса Христа. Смысл земной жизни Иисуса, пелагиане видели в примере праведного жизненного пути. Все это похоже больше на знаменитое «Поучение» Мономаха или на идеи Кирилла Туровского, чем на произошедшее с Никитой.

Более близко к воззрениям Никиты могло быть монофизитство, распространенное в Александрии, Антиохии и Иерусалиме.