Тема «человека не на своем месте» всегда интересна. Целая школа в литературоведении даже считает ее основным мотивом всей мировой литературы.

Интерес к «своим», разумеется, проявляют не только евреи. Греки, итальянцы, армяне, ирландцы, украинцы, русские, белорусы, мордвины – да, собственно, люди любой национальности живо интересуются историями своих соплеменников, заброшенных судьбой в дальние дали и попавших в необычные ситуации. Но, вероятно лишь у евреев такой интерес затрагивает глубины личной и народной сущности.

Через тысячелетия пронесли евреи надежду, что где–то найдутся десять колен Израилевых, уведенных в ассирийский плен. От списка евреев – Героев Советского Союза и частушек «Евреи, евреи, кругом одни евреи» и заканчивая серьезными научными исследованиями, литературными произведениями и даже талмудическими постановлениями, еврейский человек всматривался в судьбы своих братьев. Так, вглядываясь в их лица, отличившиеся серди других, иных, а зачастую – и чужих людей и народов, он пытался подтвердить правильность своего выбора оставаться евреем, понять что–то в самом себе. Сообщение о том, что «Никита, слава Богу, в детстве бегал в синагогу», вызывает не только улыбку и чувство иронической гордости, но и заставляет пытливо вглядываться в портреты и тексты, выискивая «своих» в самых невероятных ситуациях.

Житие святителя Никиты я прочел лет 20 назад, и меня заинтересовали необычные подробности подвига этого святого. Позже мне попался Печерский патерик, поразивший замечательной яркой и живой картиной древнерусской жизни, великим пылом и бурлением страстей. Патерик показывает не только силу житийного подвига, но слабости людские, а зачастую и невозможность противостоять лжи, злу и соблазну. Тогда я еще больше укрепился во мнении, что история со св. Никитой Новгородским таит в себе подтекст совершенно неожиданный. Много там было странного для православия, но обычного, если бы речь шла об иудее.