- Ну ты, Митька, скажешь тоже, не подумав, - усмехнулся Алексей. Кто ж на бутерброд с колбасой ловить будет? На бутерброд с колбасой никто и не ловит...

- Как не ловит? - не поверил Митька. - А дед Василий? Вчера весь день вокруг мамки крутился. Дай, говорит, бутерброд с колбасой на рыбалку.

- Вокруг мамки, говоришь? - нахмурился Алексей. - Так это он на закуску клянчил. Алкоголик твой дед Василий.

- Алкоголик, не алкоголик, а лещей каждый день во-о-от таких носит, Митька широко развел руки.

- А у нас не берет, - вздохнул Алексей.

- Не берет, - подтвердил Митька. - Ох, опять от мамки влетит...

- Это точно, - снова вздохнул Алексей.

Вдалеке послышался шум моторки.

- Ох, Митька! - всполошился Козлов-старший. - Рыбнадзор шпарит! Тащи якорь живее!

- Да где же он, папка?

- Как где? На корме, конечно!

- Так на корме же ты сидишь!

- Ах, черт!

Моторка тем временем вырулила из-за поворота и, тяжело рассекая воду, направилась к ним.

- Ну, влипли мы, Митька! - проговорил Алексей и покраснел, как школьник. - Как пить дать, штраф платить придется. Кидай удочки в воду, потом новые вырежем.

Они бросили удочки, течение лениво потащило их прочь.

- Мы загораем,- шепнул старший Козлов сыну. - Сними хотя бы куртку, балбес!

Моторка, сделав полукруг, остановилась метрах в десяти. Мотор дважды чихнул и умолк. В "мотористе" Козлов-старший узнал сельского оперуполномоченного Цикина, видел его пару раз на собрании садоводов-пайщиков, человека близорукого и недалекого, дослуживающего последний год до пенсии. И ранее не претендовавший на роль элеганта, Цикин сейчас имел вид загнанной лошади Пржевальского: невысокого роста, со сбившейся на сторону фуражкой, с запотевшими толстыми стеклами очков.

- Товарищ капитан Козлов? - обратился он к Митьке.

- Не-е, - протянул Митька, - я еще маленький.

Цикин испуганно снял очки, отчего перестал что-либо видеть вообще.