История болезни Ельцина – это история болезни всей России.

Сначала было опьянение конца 80-х, хмельной воздух призрачной свободы. Потом – один сплошной, непрекращающийся запой: приватизация, Чечня, расстрел парламента, дефолт, олигархия. И наконец, – горькое, тяжелейшее похмелье.

Если бы в 1991 году кто-то сказал нам, тогдашним, что пройдет пяток лет, и в Кремле воцарится геронтократия почище брежневской, мы бы лишь рассмеялись в ответ. Не было в России человека популярнее Ельцина. Он был истинным мессией: последней нашей надеждой и любовью.

У корейцев существует такая легенда.

В некоем городе свирепствовал дракон. Ежегодно он сжигал дома, угонял скот, убивал лучших девушек.

Многие богатыри пытались победить дракона. Но чудовище было бессмертным, ибо всякий, кто убивал его, становился драконом сам…

Мне кажется, в этой древней легенде и кроется суть власти как таковой, и российской – в частности. Победив дракона, ты становишься драконом сам…

Нет ничего горше, чем разочаровываться в собственных иллюзиях и идеалах.

И нет ничего важнее, чем знать правду о себе и своей истории, потому что без этой правды, без осознания всего, что случилось с нами, у России никогда не будет будущего.

Я далек от того, чтобы представлять Ельцина исключительно в черном свете. Эта фигура – намного более сложная, драматичная, противоречивая, чем может показаться на первый взгляд. В Ельцине, как и в России в целом, одновременно уживалось несовместимое: тирания и демократизм; слабость и жесткость; сентиментальность и бессердечие. И должно пройти немало времени, прежде чем история окончательно даст истинную оценку Ельцину и его эпохе: нам, современникам, это еще не под силу, ибо все мы живем во власти субъективности.

Именно поэтому я постарался уйти от каких-то безапелляционных выводов и заключений.