Всеволод Ревич

ЕСТЬ КОНТАКТ!.. НЕТ КОНТАКТА...

Когда заводят речь о фантастике, то слово Контакт начинают писать с большой буквы, подразумевая под ним встречу земного человечества с разумными существами из иных миров, это, вероятно, самый распространенный сюжет в фантастической литературе XX века. Истоки его мы можем отыскать еще в глубокой древности, но по-настоящему тема столкновения двух цивилизаций раскрыла свои потенциальные "возможности в произведении, с которого, по сути, и начинается современная фантастика, - в "Войне миров" Герберта Джорджа Уэллса.

С тех пор с завидной регулярностью появляются романы, повести и рассказы, в которых с той же завидной регулярностью на нашу планету высаживаются одиночные экипажи или, наоборот, несметные полчища пришельцев, иной раз весьма агрессивных, а иной раз настроенных очень дружелюбно. В других книгах земляне отправляются в гости к обитателям галактических просторов - от вполне похожих на людей (правда, почти всегда отличающихся цветом кожи) до причудливых или даже чудовищных жизненных форм, вроде океана разумной плазмы в лемовском "Солярисе".

Что же определяет такую устойчивость темы инопланетян?

Конечно, она сама по себе, как ничто другое, поражает воображение, ибо при всех бесконечно разно

c Предисловие, "Мир", 1978

образных свершениях природы самым удивительным остается все-таки возникновение разума. Недаром время от времени поднимается шум по поводу якобы виденных кем-то мифических "летающих тарелок". Подготовленные научной фантастикой люди охотно готовы поверить в возможность встречи с братьями по разуму. Вместе с тем в последнее время появилась достаточно грустная гипотеза известного советского астрофизика И. Шкловского, заявившего, вопреки своим некоторым прежним высказываниям, об уникальности земной жизни, об одиночестве человека во Вселенной. В этой гипотезе, безусловно, есть позитивное начало: если допустить, что ученый прав, то с какой же бережливостью мы должны относиться ко всем завоеваниям человеческого разума! Без людей Земли в природе не останется никого, кто мог бы осмыслить и понять ее самое.