Литературный отец роботов, Карел Чапек, придумал их как орудие возмездия строю, возжелавшему дешевых и покорных рабов. Уже его роботы повели себя как люди.
Вспомним знаменитые законы роботехники, сформулированные Айзеком Азимовым в книге "Я, робот" (кстати, в настоящем сборнике читатель найдет остроумную пародию болгарского писателя Васила Димитрова на эту книгу; пародию, впрочем, обладающую и собственным, отнюдь не пародийным смыслом)! Разве эти законы всего лишь технологическая инструкция для полимерных верзил, а не сжатые до одной фразы предписания человеческой морали? "Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред". А человек может? То есть он, к сожалению, может, но разве он не должен вести себя так, чтобы быть достойным того нравственного императива, которым руководствуются азимовские роботы?!
Ситуация парадоксально переворачивается: подражать должен не робот человеку, по образу и подобию которого он сотворен, но человек - роботу. В самом деле, кто оказывается самым благородным, самым тонко переживающим обитателем маленького американского городка в рассказе Клиффорда Саймака "Дурной пример"? Робот по имени Тобиас, который заслан в Мелвил благотворительной организацией с проникновенной педагогической целью: отвращать нестойкие личности от злоупотребления спиртными напитками, демонстрируя на собственном примере, к каким ужасающим последствиям это приводит. И хотя Тобиас не подвергает сомнению полезность своей миссии, его возвышенная "душа" жаждет иного - он хочет летать в космос, открывать новые земли, он жестоко страдает от необходимости появляться каждый день на глазах у людей в непотребном виде. Но робот так устроен, что думает не о себе, а о других, и это со всей очевидностью проявляется в центральной сцене спасения двух людей из гибнущего автомобиля. Тобиас не имел права выдавать себя, но он не смог оставить людей в беде.