Труднее всего оказывается устанавливать контакты типа "люди - люди". Гениальный математиксамоучка Гомес из одноименного рассказа патриарха американской фантастики Сирила Корнблата находит свое счастье, женившись на любимой девушке. Чтобы обрести душевный покой, человек не должен быть в разладе с собственной совестью, и, добиваясь желанного равновесия, Гомес вынужден отказаться от другого счастья счастья стать подлинным ученым. А ведь из него мог выйти новый Эйнштейн, он мог сделаться всемирно известным физиком, Нобелевским лауреатом, богатым человеком... Для этого ему надо было всего лишь не стирать с доски найденную формулу единого поля и не притворяться, будто у него внезапно улетучились математические способности. (Между прочим, заправилы из Пентагона, прибравшие было юношу к рукам, сравнительно легко отпускают его, с готовностью поверив в обман, - им с самого начала претило обхаживать полуграмотного пуэрториканца, судомойку из дешевого ресторанчика.) У Гомеса хватило силы и ума, чтобы поступиться блестящим будущим, едва он догадался о возможных последствиях своего открытия. Остается только горько пожалеть о том, что гомесы в западной фантастике встречаются чаще, чем в жизни. Быть может, мы тогда не имели бы такого "достижения человеческого разума", как американская нейтронная бомба.

Если в рассказе Корнблата чуть ли не рождественский "happy end", то у коллег Гомеса по гениальному изобретательству в юмористическом рассказе Мюррея Лейнстера "На двенадцатый день" и особенно в совсем неюмористическом рассказе "Дождик, дождик, перестань..." Джеймса Кокса дела обстоят не так благополучно. Впрочем, возвращаясь к "Гомесу", спросим: что же это за счастливый конец, если человечество в результате лишилось и выдающегося открытия и выдающегося ученого? Да, что-то очень неладно в том "датском королевстве", где отношения между людьми извращены до такой степени.

В рассказе же Джудит Меррил "Сквозь гордость, тоску и утраты" утверждается другой тип контактов между людьми.