Был у Октая на фронте один эпизод, который в дальнейшем определил его жизнь и заставил отказаться от своей мечты о лесотехническом институте. В один из зимних дней 1942 года командир батальона, побывав во взводе, где служил Октай Чингизов, обратился к бойцам:

- Нашему командованию нужен "язык". У противника какая-то перегруппировка войск. Прибывают свежие части. Мы должны знать, что у них происходит. Кто пойдет на поиск?

Октай Чингизов вышел из строя, четко подошел к командиру и доложил:

- Старший сержант Октай Чингизов. Я пойду.

Комбат критически осмотрел черноволосого юношу, - больно молод, видать, горяч, - заметил:

- Разведка требует осторожности. Можно пойти и не вернуться.

- Знаю, - коротко ответил Октай. - Мне будет легче чем другим выполнить боевое задание: я владею немецким языком.

- Все мы в школе учили "вас ист дас", - улыбнулся комбат, - но этого, маловато.

- Я говорю по-немецки так же, как и на русском и на своем азербайджанском языке, - ответил Октай.

Комбат задумался.

- Что ж, пойдем со мной. И вы, - указал он пальцем на стоявшего рядом с Октаем коренастого старшину, на груди которого поблескивал орден "Красной звезды".

- Старшина Никанор Федотов, - пробасил крепыш, напирая на букву "о".

- Сибиряк? - спросил комбат.

- Так точно, с Байкала, из села Зубовки, может, слыхали?

- Почти земляк, - улыбнулся комбат. - Я из Омска.

...До утра ждали солдаты возвращения своих товарищей, а их все не было.

- Застряли ребята, - вздыхал командир взвода Леонид Криворучко, вкладывая в это "застряли" совершенно понятный, бойцам смысл. Они не любили употреблять слово "погибли". А под вечер командир взвода был вызван к комбату. Вернулся радостный и одновременно опечаленный.