
- Жди весточки и ни о чем не беспокойся. Мы хорошо вооружены против этой страшной болезни, - сказала Октаю на прощание Лейла.
Он стоял и смотрел, как Лейла поднималась по трапу в самолет, осторожно ступая со ступеньки на ступеньку своими маленькими ножками, обутыми в простые черные закрытые туфли.
И весточка пришла. Но не от Лейлы. Спустя двадцать два дня после ее отъезда, - о, как считал эти дни Октай! - ему позвонил по телефону Азимов и попросил обязательно зайти к нему.
По голосу Салима Октай понял, что он чем-то расстроен или встревожен.
- Что нибудь случилось, Салим?
- Приходи, Октай, обязательно приходи, - вместо ответа повторил свою просьбу Азимов.
Он пришел к нему вечером. Зарифа была вся в слезах. Только недавно от нее ушла мать Лейлы, убитая страшной вестью. Лейла погибла. Тело ее сожжено.
"Неужели вы не могли привезти ее сюда? Дать матери поцеловать хотя бы глаза своей дочери!" - содрогаясь от рыданий, спрашивала мать министра здравоохранения республики, лично сообщившего ей эту страшную весть.
"Нет, поймите меня, не могли. Если бы сделали это, может быть, еще сотням матерей, и не только там, где она спасала умирающих, а здесь, в Советабаде, пришлось бы оплакивать своих близких. Болезнь беспощадна, она несет страшную заразу".
С того вечера Октай Чингизов стал реже бывать в доме Азимовых. Зарифа напоминала ему Лейлу, а боль утраты жила в нем и сегодня, такая же сильная и такая же острая, как в тот роковой вечер...
