Коллега и друг Кожемяко может сказать мне: «Что ж это за статья такая к годовщине покойного? Сплошные несогласия с ним, уточнения, поправки. Разве так пишут! Вот я написал к девятому дню: «Ты, Русь, была его любовью!» Или товарищ Ганичев: «Помяни, Господи, во Царствии Своем раба Божия Вадима…» Тут, дорогой Виктор Стефанович, мы подошли к некоторому кардинальному размежеванию. Если я подхвачу вашу аллилую, то мне стыдно будет взять в руки ту книгу Кожинова, на которой он написал мне: «Русскому воину и советскому солдату»… Как мне представляется, для вас и Яковлева интересны только ваши полные единомышленники: для него, допустим, — Новодворская, для вас, допустим, — Зоркальцев, просверкавший недавно ослепительной статьей о своей любви к церкви в четырех номерах вашей коммунистической газеты, или те, кого вы сами сделали в своем воображении вашими белокрылыми единомышленниками. Но в то же время, если человек известный, тем более, диссидент или невозвращенец, как покойный Владимир Максимов, то вы лично смирно молчите даже тогда, когда он, Максимов, на страницах вашей коммунистической газеты объявлял наш комсомол, в котором вы и все работники редакции состояли, фашистским гитлерюгендом или, опубликовав в соседней патриотической газете статью «Похороны России», для наглядности снабженную роскошным изображением роскошной мертвой красавицы с косой, у вас печатает «Поминки по России», правда, без иллюстрации. И вы молча принимаете участие в похоронах родины, готовите к этому народ.

А то вдруг, видимо, рассчитывая и ее обратить в белокрылого коммунистического ангела, вы встаете на защиту эстрадной певички Королевой. Той самой, которая летом 1996 года принимала активнейшее участие в концертной поездке эстрадников по стране с агитацией против Зюганова за выборы президентом Ельцина.