— Да, — сказал я. — Мы переживаем упадок, который по молодости нашей еще не способны оценить.

— Семица, — произнес Сток. Он ожидал, какой эффект произведет на нас это имя. Эффекта не было.

— Он здесь, в Берлине? — спросил я.

— Не спешите, мистер Дорф, — сказал Сток. — Дела делаются не спеша.

— Откуда вам известно, что он хочет перебраться на Запад? — спросил я.

— Известно, — сказал Сток.

Вмешался Валкан.

— Я сказал полковнику, что Семица обойдется нам приблизительно в сорок тысяч фунтов.

— Вот как? — сказал я как можно спокойнее.

Сток разлил водку по стаканчикам, выпил свою порцию и тут же вновь наполнил свой сосуд.

— Говорить с вами одно удовольствие, господа, — сказал я. — Но мне бы хотелось и с вашим товаром познакомиться.

— Понимаю вас, мистер Дорф, — сказал Сток. — В моей стране есть пословица: «На торгу за слова ничего не продают». — Он подошел к бюро восемнадцатого века, сделанному из красного дерева.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы хоть в чем-то нарушали лояльность советскому правительству, верным другом и союзником которого я остаюсь до сих пор, — произнес я.

Сток с улыбкой повернулся в мою сторону.

— Вы подозреваете, что я тут микрофонов понапрятал и потом начну вас шантажировать?

— А почему бы и нет? — сказал я. — Вы профессионал.

— Я попытаюсь убедить вас по-другому, — сказал Сток. — А что касается моего профессионализма, то знаете ли вы, когда повар получает пищевое отравление?

— Когда он ест не у себя дома, — ответил я.

От смеха Стока задребезжал старинный фарфор. Он пошарил рукой в большом ящике, извлек оттуда плоскую металлическую коробку, вынул из кармана толстую связку ключей, достал из коробки толстую черную папку и протянул ее мне. В ней оказались фотокопии писем и перехваченных телефонных разговоров на кириллице.