— Да. Как я могу связаться с вашими людьми, находясь в восточной части Берлина?

— Вы должны позвонить по указанному номеру в Дрезден, и там вам дадут номер в Восточном Берлине, Мы меняем его каждую неделю. Дрезденский номер тоже иногда меняется. Так что перед отправкой туда свяжитесь с нами.

— Понятно, но разве нет телефонов, прямо связывающих две части города?

— Есть. Официально один. Он связывает русское командование в Карлсхорсте с Соединенным командованием на стадионе здесь, в Западном Берлине.

— А неофициально?

— Линии связи должны быть. Водопровод, электросети, канализация и газ — все эти службы должны говорить со своими коллегами в другой части города Ведь вполне может возникнуть чрезвычайная ситуация, но официально они не признаются.

— И вы этими линиями не пользуетесь?

— Очень редко. — Зазвучал зуммер. Он переключил тумблер у себя на столе. Я услышал голос спокойного молодого человека: «Да. Добрый вечер» — и другой, незнакомый мне голос: «Я тот человек, которого вы ждете из Дрездена». Очкастый включил что-то еще, и загорелся экран телевизора. Я увидел, как невысокий человек вошел в приемную, а потом и в ярко освещенный предбанник. Очкастый отвернул от меня экран телевизора.

— Безопасность, — сказал он. — Вы едва ли будете нам доверять, если мы познакомим вас с деталями другой операции.

— Вы чертовски правы, не будем, — сказал я.

— Так что если у вас все... — сказал очкастый, захлопывая толстую тетрадь.

— Все, — сказал я. Новых намеков мне не требовалось.

Он сказал:

— В этой операции вы будете служить связным офицером

— Труп, — перевел я. — Миленькое имечко.