— Слышу прекрасно. Давайте сообщение.

— Сообщение от мистера Д. Свяжитесь с мистером Хэлламом, он сейчас в клубе «Беттиз». Как поняли, Гобой-десять? Прием.

— Прекрасно понял.

— Соблюдайте принятую процедуру, Гобой-десять. Ваш клиент попросит у вас разменять десять шиллингов. Запаситесь четырьмя монетами в полкроны. Как поняли? Прием.

— Что за ерунда?! Зачем Хэлламу мои десять шиллингов?

— Гобой-десять. Соблюдайте, пожалуйста, установленный порядок. Я сообщаю вам процедуру знакомства с клиентом. Как поняли? Прием.

— Не понимаю вас, — сказал я. — Позвоните мне позднее домой. По городскому телефону. Хорошо?

Оператор потерял выдержку еще до того, как я доехал до угла Гайд-парка.

— Ради Бога. Гобой-десять. Вы же знаете, что из себя представляют люди из министерства внутренних дел. Он хочет получить от вас четыре полукроны, чтобы знать, с кем имеет дело.

— Что значит, «чтобы знать, с кем имеет дело»? Я только позавчера виделся с Хэлламом. Если я не дам ему четыре монеты, то что, он меня примет за Джеймса Бонда?

— Пожалуйста, дайте ему четыре полукроны, Гобой-десять.

— И не подумаю, — сказал я, но оператор уже отключился. Радиоприемник в машине тускло светился зеленым глазом. Я увеличил громкость, машина наполнилась звуками джаза, сопровождаемыми стуком первых капель дождя по ветровому стеклу.

«Беттиз» принадлежал к тем немногим лондонским клубам, которые вот уже больше двадцати лет принимали к себе разношерстную публику, но постоянно испытывали финансовые затруднения и раз в год едва ли не закрывались, так и не найдя средств хотя бы для того, чтобы заменить обшарпанные обои. Недалеко от газетного киоска мужчина с каштановыми волосами скармливал однорукому бандиту шиллинговые монеты, не выпуская из рук банку с пивом «Туборг». Лязг игрального автомата перекрывал тихую мелодию Фрэнка Синатры. Он почувствовал мое приближение, еще прежде чем увидел меня, но не оторвался от вращающихся апельсинов и ананасов.