— Невозможно, — сказал я.

Он кивнул.

— Этот район вне сферы влияния Стока. Мог бы и догадаться. Ладно. У вас есть Семица — или вы думаете, что он у вас есть, вот здесь. — Он ткнул пальцем в карту.

— А отсюда ребята Гелена перешлют его в Западный Берлин специальной почтой.

— И что дальше? — спросил Хэллам.

— Если я что-нибудь понимаю в этой жизни, ребята Гелена задержат Семицу у себя по крайней мере на сутки и выкачают из него все, что им необходимо. Затем с документами, которыми снабдит нас ваше министерство, мы привезем его в Лондон как натурализованного британского подданного, возвращающегося домой.

— Как люди Гелена переправят его через Стену?

— Вы не хуже меня знаете ответ на этот вопрос, — сказал я. — Если бы я спросил у них, то они наверняка наврали бы мне с три короба.

— Вы мне мелочь отдали? — спросил он.

— Да, — сказал я, — четыре полукроны.

Хэллам открыл бумажник и пересчитал свои бумажные деньги.

— Министерство внутренних дел не выдаст документы, пока кто-нибудь из наших людей не увидит живого или мертвого Семицу собственными глазами в Западном Берлине. — Я смотрел на красные прожилки его слезящихся глаз. Он качал головой, подтверждая отказ, рот его снова открылся, чтобы продолжить: — Вы понимаете, почему...

Я вытянул руку и кончиками пальцев осторожно закрыл Хэлламу рот.

— Вам не надо видеть Семицу мертвым, — сказал я. — Что хорошего в мертвечине, Хэллам? Это неприятное зрелище.

Лицо Хэллама моментально побагровело. Я подошел к бару, купил два коньяка и поставил рюмку перед Хэлламом. Он сидел по-прежнему багровый.

— Вы просто приготовьте документы, душа моя, — сказал я. — А я справлюсь.

Хэллам проглотил коньяк, и глаза его увлажнились больше, чем обычно, когда он, соглашаясь, кивнул.

Глава 12

Каждая фигура атакует по-своему, и только пешка может побить на проходе. В свою очередь, только ее можно побить таким образом.