После того как фермер, запинаясь, назначил свою цену, Вилли выразил готовность приобрести два десятка лучших образцов на тысячу восемьсот шведских крон, или за соответствующее количество долларов, и взять на себя все расходы по перевозке. Модести делала соответствующие пометки в блокноте. Она была довольна, что у них подвернулось реальное дело, которое лишний раз подтверждало их легенду.

Они еще заехали в деревушку под Лейпцигом взглянуть на какие-то часы и вернулись в Берлин к семи вечера. Вилли поставил «шкоду» в арендованный гараж — за три двери от «даймлера».

— Скорее бы все это кончилось. Принцесса, — сказал он, выключая мотор. — А то этот знаток микробов действует мне на нервы.

Модести разделяла чувства Вилли. Операция была задумана неплохо — ив этом была заслуга Вилли. Но, как и Вилли, она понимала, что профессор Окуба — самое слабое звено, опасный элемент. И с этим они ничего не могли поделать.

В полночь они без осложнений забрали японца. Окубе пришлось провести остаток ночи на заднем сиденье шкоды в гараже. Он не испытывал страха, но ворчал, давая понять, что все это не на том уровне, который, как он был уверен, соответствует его рангу.

В восемь утра герр Юргенсон и его секретарша вышли из отеля и сели в шкоду. Но не успел Вилли вывести машину с Окубой на заднем сиденье из гаража, она остановилась у двери, где стоял «даймлер». Вилли сделал вид, что у него заглох мотор. Пока он поднимал капот и проверял проводку, Модести открыла дверь гаража «даймлера» ключом, который Вилли сделал два дня назад.

Окуба выскользнул из шкоды и растворился в темноте гаража. Удивительно, но он не стал ворчать, как накануне, а послушно юркнул в багажник «даймлера» и свернулся там клубочком.