– Чижол, Тимоша, – засмеялись ребята. – Гля-кось, земля не держит!
– Не! – возразил Тимоша, подымаясь. – Ничаво, я легкой…
Он приложил к губам жалейку и только собрался заиграть, как из-за церковной ограды наметом вылетели Кольцов и Мишака.
– Э-эх, раздавлю! – заорал Мишака.
– Честной компании! – спрыгнув с седла, низко поклонился Кольцов. – Позвольте, господа, погулять с вами…
Парни сняли шапки, поздоровались.
– Садись, господин купец, гостем будешь. Ну-ка, ребята, возьмите лошадей!
– На сухую гульба что обедня без трезвону, – дурачась, под общий смех, пропищал какой-то шутник.
– Да ай купец не поднесет? – подстрекнул Тимоша.
Кольцов достал из кармана черкески горсть медяков.
– Не погребуйте, господа, – сказал, ссыпая деньги в рваную Тимошину шапку.
5
Хоровод стал в круг. В середину вошел парень в черной поддевке, скинул шапку и надел венок из вишневого цвета. Притопывая лаптями, раз, другой прошелся по кругу и вдруг, остановясь, высоко, звонко запел:
Он снял венок и бросил его наземь. Хоровод, до тех пор молчавший, стал ходить, и все запели:
Батюшка не захотел идти подымать, и парень стал опять ходить в круге. Он пел, упрашивал матушку поднять венок. Однако и матушка не подняла. Тогда парень в черной поддевке жалобно загоревал:
В избах услышали песню, и вскоре вокруг хоровода собрался народ. Старики стояли, важно опершись на длинные палки. В лугах перекликались дергачи, майские жуки гудели в прозрачном воздухе, ребятишки бегали за ними по выгону, сбивали их ветками. Бесшумно, словно во сне, мелькнула летучая мышь, на колокольне раза два жалобно крикнул сыч.