Такой теплотою согреты и страницы романа. Перед нами возникает обаятельный образ поэта-степняка, слагавшего свои песни в бесконечных поездках верхом, не расстававшегося с заветной тетрадочкой даже в седле. Незамедлительно проникаемся мы нежными симпатиями к человеку, на долю которого выпало столько испытаний, но который не позволил нравственно себя растоптать.

Ценность книги состоит в том, что автор не просто рассказывает эпизоды из жизни выдающегося литератора. Он их осмысливает, строит на них собственную концепцию. Перед нами не иллюстративный роман-биография, а, так сказать, роман-судьба.

В воспоминаниях современников Кольцов нередко рисуется смиренным сочинителем-прасолом, заискивающим перед сильными мира сего. Кольцова настойчиво пытались зачислить по «ведомству» необразованных пиитов-самоучек. Даже похвалы по его адресу расточались весьма сомнительного качества. По сути, они сводились к банальной благонамеренности: вот, мол, пример того, чего может достичь православный народ, процветающий под державной защитой августейшего монарха.

Совсем иным видится Кольцов писателю. Не забитым, приниженным, не смеющим поднять голову выше незримого, но твердо означенного уровня. Не малограмотным купчиком, погрязшим в тине житейской прозы. Трудно поверить, чтоб подобный недочеловек мог стать задушевным другом таких рыцарей духа, как Николай Станкевич и Виссарион Белинский. Конечно, Кольцов был другим.

Каким же именно?

Здесь перед В. Кораблиновым возникала опасность: закоснев в местном патриотизме, впасть в противоположную крайность, подсластить розовым сиропчиком образ народного поэта. К счастью, этого не произошло. Отбрасывая в сторону частности, можно считать, что Кольцов, каким он выведен в романе, схож с оригиналом.