Главная улица была запружена народом, у лотков толкались покупатели, телеги и тачки с трудом пробивали себе в толпе дорогу. Со всех сторон на де Вулфа сыпались приветствия и поздравления с благополучным выздоровлением. Несмотря на холод, в воздухе уже пахло весной, и бледно-голубое небо было ясно. Дождя не было уже целую неделю, и обычная жижа под ногами подсохла, превратившись в комковатую массу.
Дома и лавки на главной улице пестрели разнообразием форм и размеров, они были в основном деревянными, но уже начали появляться и каменные постройки. В большинстве высокие и узкие, они тесно жались друг к другу, как горох в стручке. У одних крыша была соломенная, у других — из сырого дерна, у третьих — из дранки, а у четвертых — из черепицы. Тонкий дымок сочился из-под крыш большинства жилищ, и только некоторые были оснащены новомодными трубами.
Неторопливо проезжая по переполненной улице, де Вулф внезапно почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. Не будучи мнительным, по опыту он понял, что за ним следят. Шестое чувство, таинственный дар, несколько раз спасавший ему жизнь во Французском и Ирландском походах, а также в Палестине, не могло обмануть коронера. Такое же ощущение было и вчера, когда он возвращался домой из трактира и мельком увидел какого-то человека, наблюдавшего за ним из-за угла. Следивший исчез сразу же, как только Джон повернулся в его сторону. Черты лица показались коронеру смутно знакомыми, но как он ни ломал голову, ему так и не удалось припомнить, кто бы это мог быть.
И вот теперь — снова. Де Вулф оглянулся — тот же человек, закутанный в темную мантию, смотрел на него с паперти церкви св. Лаврентия. Через долю секунды он повернулся и исчез в церкви. Де Вулф понял, что пока он спешится с коня, парень успеет раствориться в толпе. И он еще раз напряг память, чтобы вспомнить, где он мог видеть это лицо, но ничего так и не пришло на ум. Пожав плечами, коронер двинулся дальше. Маловероятно, чтобы это был наемный убийца — хотя пару месяцев назад на Джона замышлялось покушение. Теперь, хотелось бы надеяться, это все позади.