– И вы… не настаиваете? – поинтересовалась я, помешивая ложечкой кофе в джезве.

– Как я могу настаивать? Я же не насильник. Наверное, хорошо новогоднюю ночь провели?

– Очень, – закивала Тайка, – в ресторане были с компанией. А вы как?

– Я дома телевизор смотрел, хотелось просто отдохнуть и никого не видеть.

– Понятно, понятно, – зачастила Тая. – Бывает, хочется просто отдохнуть, бывает, бывает… Надо же, пытаюсь вспомнить, как это я вас умудрилась заказать, а в голове все такое смутное, размытое, неясное…

Уж лучше бы она молчала, а то уже и так осрамились по полной программе.

– Скажите, Алекс, а вам нравится ваша э-э-э… работа? – Ну какое мое собачье дело, скажите, люди добрые?

– Работа как работа, – пожал он плечами, – не хуже и не лучше, чем, к примеру, работа парикмахера или массажиста.

– Но женщины ведь бывают разными, – продолжала я демонстрировать свой упорный песий интерес. – А организм не механизм, его же не включишь по заказу. Пожалуйста.

Я поставила перед ним чашку и пододвинула поближе сахарницу.

– Все женщины по-своему прекрасны, – на его губах заиграла невероятно сексуальная улыбка. – Я люблю всех женщины без исключения. К тому же я профессионал.

Вот в таком духе мы проговорили еще с полчасика и Алекс откланялся, на прощанье оставив нам по визитке, на случай, если мы все-таки решим украсить свой досуг.

– Тая, какой же ты все-таки баран, – сказала я, запирая за Алексом дверь. – Хотя нет, «баран» животное мужского пола, ты, Тая, овца беспросветная. Одно дело, когда ты сама колбасишься, а человека срывать, чтобы он просто так, ради удовольствия первого января по городу покатался и ничего не заработал – совсем другое дело.

– Слушай, не надо мне тут морали читать, а? – огрызнулась Овца Михайловна. – Это вообще все из-за тебя произошло, если хочешь знать!