Потом взглянул на своего противника, чтоб узнать, что мне грозит с его стороны. С его стороны мне не грозило ничего. Он был в глубоком обмороке или мертв. Разбираться было некогда. В руке у него был крепко зажат мой бумажник. Справившись с дыханием, я выдернул его. Вор не шевельнулся. Потом я перелез через перила и уселся в трех шагах от поверженного врага, заново переживая эту полутораминутную схватку, радуясь, что вышел из нее целым и невредимым, что живу и дышу. В течение нескольких минут я ликовал, а потом заметил, что дождь припустил с новой силой. Слишком много происшествий для одного вечера, подумал я, вскочил на ноги и подошел к карманнику. Перешагнул через его распростертое тело, похлопал по спине и сказал:
— Отчаянный ты малый.
Потом сел в машину и покатил домой. В ту ночь бессонница меня не мучила.
Глава 2
Дождь лил всю ночь, и утром, когда я завел «скайларк» и поехал в контору, на город низвергались потоки воды. Я использовал каждый дюйм свободного пространства, и то же делали остальные водители, и в плотной автомобильной толчее мы прибирались сквозь темно-серую дождевую мглу. Потоки воды, разбиваясь о лобовое стекло, оседали на нем крупными каплями, и они стучали по крыше, словно когти большого пса по тротуару. Мерзкий звук.
Затрудняюсь сказать, что бы не показалось мне в то утро мерзким. Меньше всего на свете хотел я быть там, где был — за рулем «скайларка» по пути на службу. Пропуская протискивавшийся справа серебристый «рыдван», я представил, как сижу где-нибудь с удочкой, а подрезая размалеванный корявыми надписями белый грузовичок, увидел себя у пылающего камина на каком-нибудь горнолыжном курорте. И много еще других соблазнительных образов, навеянных рекламой пива, пронеслось у меня в голове, покуда мы со «скайларком» выписывали фигуры нашего ежеутреннего вальса через Манхэттенский мост.