по карману — не звенит…”, “Сказка-сказочка”, “Куда меня, беднягу, занесло…”, “Утро перед экзаменом” и другие стихотворения. Рубцову было явно тесно в рамках благочинной советской поэзии конца 50-х — начала 60-х годов. И он издевался: …Уткнулся бес в какой-то бред И вдруг завыл: — О, божья мать! Я вижу лишь лицо газет, А лиц поэтов не видать…

— Почему же ты написал “Сижу в гостинице районной”, если сидел в редакции? — полушутя спросил Василий Елесин.

— Так типичнее, — смеясь ответил Рубцов. — А то могут подумать, что у вас не редакция, а ночлежка.

Веревка, яркое белье, А во дворе играют дети. В потемках прячется жулье…

Все есть на этом белом свете!..

…Эх, Русь, Россия! Что звону мало? Что загрустила? Что задремала? Давай пожелаем Всем доброй ночи! Давай погуляем! Давай похохочем! И праздник устроим, И карты раскроем… Эх! Козыри свежи. А дураки те же.

это не вся правда. Полнее понять стихотворение “Зимним вечерком” (какое игривое название, какая дурашливость — “давай погуляем, давай похохочем!”) поможет нам обращение к устному народному творчеству, а именно — к сказочному Ивану-дураку.

Этот дурачок оказывается умным. “Но он социально отстраненный, социально униженный, сирота… Об этом и говорит его имя; дурак — это не тот, кто дурачит, а тот, кого дурачат… Таким образом, в центр культурного космоса русской сказки выходит идея социального надлома и идея сострадания обездоленному, но социально высокому, горячее сочувствие ему и всяческое пожелание победы… Само слово “дурак” в прошлом звучало иначе. А. П. Щапов писал, что наступила эпоха, когда крестьянство было совершенно порабощено крепостным правом,

“когда… слова “мужик” и “дурак” стали синонимическими…” Как ответ народа А. П. Щапов приводил сектантский стих: …Как и в этих дураках Сам господь бог пребывает”.