Прокурор: Вы подтверждаете, что по Саратовскому делу евреи Шлиферман, Берлинский, Юшкевич и еще четвертый еврей были осуждены за убийство двух христианских мальчиков, с причинением им обрезания и мучений?

Пранайтис: Да.

Прокурор: Затем, вы говорили, что по Велижскому делу (в 1823 г.) состоялся оправдательный приговор… по недостатку улик?

Пранайтис: Да.

Прокурор: Но не состоялась ли по этому делу резолюция императора Николая Павловича, не можете ли вы ее воспроизвести?

Пранайтис: «Разделяя мнение Государственного Совета, что в деле сем, по неясности законных доводов, другого решения последовать не может…считаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, что это убийство евреями совершено не было, я не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных убийств, с теми же признаками, но всегда непонятных (в смысле поводов к убийству)… и даже ныне производимое, весьма странное дело в Житомире, доказывают, по моему мнению, что между евреями существуют, вероятно, изуверы или раскольники, которые считают христианскую кровь необходимой для своих обрядов».

Шмаков (поверенный гражд. истицы, матери Ющинского): Не помните ли вы, какое первое убийство христианского ребенка (евреями) занесено в анналы истории?

Пранайтис: Это было в XI в…

Шмаков: А не было ли (такого случая уже) в 415 г., в Малой Азии? Не было ли (там случая) распятия младенца?

Пранайтис: Было.

Шмаков: …Не помните ли вы об убийстве Клементия?

Пранайтис: Этот (случай) я помню, его убили (евреи). Нашли ребенка брошенным в реку; когда расследовали, то оказалось, что виновными несомненно были евреи, главным свидетелем (против них) был мальчик, сын того самого еврея, который убил (ребенка)… Потом этот мученик был причислен к лику святых…