Резник тогда заявил, что делегацию возглавляет член президентского Совета Валентин Распутин — «антизападник и антисемит». Что в составе группы член редколлегии «Литгазеты» Светлана Селиванова, которая пытается в газете проводить «нацистскую линию»; что вместе с писателями в Америку приехала нанайка Евдокия Гаер, которая борется «против рыночной экономики и за «равноправие» русского народа, якобы угнетаемого евреями и другими инородцами»… Всё вышесказанное было «геббельсовской» ложью: никакой Евдокии Гаер и никакого Распутина с нами не было. А уж утверждать, что при главном редакторе еврее Чаковском Светлана Селиванова проводит в «Литгазете» «нацистскую линию» — для этого надо было быть либо идиотом, либо профессиональным лжецом…

Так что в его споре с Солженицыным лично у меня никакой веры Семёну Резнику нет и быть не может.

Естественно, что для большой части российского общества дело Бейлиса казалось «кровавым наветом», заговором черносотенцев и ретроградов против еврейства, образ которого в начале ХХ века связывался с понятиями «либерализма», «добра», «разума», «прогресса», «свободомыслия»…

Движимые этими представлениями о еврействе, русские либералы 30 ноября 1911 года в петербургской газете «Речь» опубликовали обращение «К русскому обществу» — по поводу «дела Бейлиса».

«Во имя справедливости, во имя разума и человеколюбия мы поднимаем голос против вспышки фанатизма и тёмной неправды. Исстари идёт вековечная борьба человечности, зовущая к свободе, равноправию и братству людей, с проповедью рабства, вражды и разделения»…

Вот такими не совсем грамотными, напыщенно либеральными и фальшивыми словесами изобиловало письмо в защиту Бейлиса, составленное В. Короленко и подписанное Горьким, Мережковским, Струве, Милюковым и прочими прогрессивными деятелями той эпохи. В их числе была и Зинаида Гиппиус, та самая, которая через 7 лет записала в дневнике: «На днях всем Романовым было повелено явиться к Урицкому, зарегистрироваться. Явились. Ах, если бы это видеть! Урицкий — крошечный, курчавенький жидочек, самый типичный. И вот перед ним — хвост из Романовых, высоченных дылд, покорно тянущих свои паспорта. Картина, достойная кисти Репина».