Немецкий журналист Андрэ Баллин полагает, что после избрания польским президентом Леха Качиньского “историческая неприязнь” между Польшей и Россией “усугубилась личностным фактором” (Б а л л и н. Ледниковый период в центре Европы). Известно, что Л. Качиньский был избран во многом благодаря своим антисоветским и антироссийским высказываниям.

Сегодня Л. Качиньский более прагматичен, но тема Катыни для него первостепенна. Польский президент в “Специальной линии” телеканала TVP2 21 марта 2006 г. исторические проблемы в отношениях с Россией назвал “сферами особой чувствительности”. Он заявил: “Не думаю, что мы в Польше перестанем изучать или выяснять эти болезненные темы… Совершенно другим вопросом является то, станут ли они (эти болезненные темы) полностью определять в данный момент наше отношение к переговорам с Россией… Но означает ли это то, что мы скажем, что Катыни не было, — нет, не скажем ни в коем случае. Речь идет о том, будет ли это основной проблемой в польско-российских отношениях. Здесь мы проявляем добрую волю”.

История показала, что “добрая воля” поляками понимается как, прежде всего, безоговорочная поддержка их позиции, которая звучит следующим образом: “Советские власти весной 1940 г. без суда и следствия расстреляли 21 857 невинных польских военнопленных, руководящую польскую элиту, совершив тем самым акт геноцида”.

Эту позицию Л. Качиньский вновь подтвердил, выступая 6 июня 2006 г. по польскому телевидению. Говоря о необходимости улучшения связей Польши с Россией и возможной встрече с В. Путиным, Л. Качиньский многозначительно заметил: “Быть может, нам удастся улучшить связи с Россией, быть может, нет”. Чтобы ещё нагляднее обозначить свою политическую позицию, он вслед за этим особо подчеркнул, что взаимоотношения России с Польшей отягощает “Катынское дело”: “Оно представляет для них (русских) определенное психологическое неудобство”.