Его настоящего имени никто не называл: оно было строго засекречено. Теперь одного взгляда на оратора было достаточно, чтобы раскрыть великую государственную тайну: таинственный человек, который скрывался под псевдонимом “Борода”, — это Игорь Васильевич Курчатов. Впрочем, после доклада в Харуэлле его имя перестало быть секретным.

Дальше события развивались следующим образом. В 1957 году И. В. Курчатов предложил А. Н. Тихонову создать в Московском университете группу для решения математических задач, связанных с проблемой УТС. Андрей Николаевич принял предложение и сформировал такую группу на кафедре математики физического факультета, пригласив в ее состав и меня. В декабре 1959 года в Институте атомной энергии состоялся семинар, на котором Курчатов заслушал отчет Андрея Николаевича об основных результатах работы группы, дал им высокую оценку и поставил новые задачи. К сожалению, через полтора месяца, 7 февраля 1960 года, Игорь Васильевич умер. Однако семинар в Институте атомной энергии определил мою дальнейшую судьбу на многие годы: исследования по проблеме УТС стали основными в моей научной деятельности. В 1967 году я защитил докторскую диссертацию, а в 1981 году вместе с группой коллег из Ленинградского физико-технического института и Института атомной энергии имени Курчатова был удостоен Государственной премии СССР.

Первоначально, пока компьютеров было мало, на них работали “волонтёры”, пришедшие из смежных областей, в первую очередь из математики и физики. К числу таких “волонтеров” я отношу, в частности, себя и многих своих коллег. Однако к середине шестидесятых годов стала чувствоваться острая нехватка высококвалифицированных специалистов по вычислительной (компьютерной) математике, и решить кадровую проблему только за счёт “волонтёров” стало невозможно. Андрей Николаевич Тихонов, с его огромным опытом научной и педагогической работы, понял, что нужно не латать дыры, не переучивать людей, а готовить специалистов по вычислительной математике напрямую.