Шовинист отвечает на этот вопрос коротко и ясно: от другой нации. На этом основании он призывает “забыть” о классовом угнетении внутри нации ради спасения ее как единого целого. В этом суть и социал-шовинизма 1914-1917 годов, и послефевральского “революционного оборончества”, и нынешнего “путинского патриотизма”. Что греха таить, левопатриотическая оппозиция также внесла свою лепту в культивацию подобных настроений.

Сегодня абсолютизируется мнение, что современный пролетариат - исключительно русские люди, которых не пускают в другие сферы. А эксплуататоры - исключительно представители иных национальностей, инородцы. На этом основании делается вывод, что социальные противоречия густо окрашены в национальный цвет. Мы видим в политике российской верхушки переплетение самых разных элементов - и космополитизма, и национализма. А значит, и в социально-экономических делах не может быть простых решений. Нельзя, что называется, отмерить и отрезать: мол, вот это русское, а это не русское. Здесь требуется именно классовый, самый серьезный марксистский подход.

Вне борьбы с эксплуататорами внутри собственной страны нет и не может быть сегодня борьбы за свободу и целостность своего Отечества. Врагом русской нации является не какая-то другая нация, а насаждаемый в России социально-экономический строй, режим, его насаждающий. Падение этого режима приведет не к крушению России, а к расчистке пространства для ее возрождения.

Борьба за национальное освобождение, за национальную самобытность не может быть в современных условиях ничем, кроме как борьбой за социальное освобождение, за социализм. Это записано в нашей партийной Программе. А непременным условием борьбы за социализм является интернациональное сплочение и единство трудового народа. У этого единства много факторов: экономических, социальных, духовных.

Конечно, исторически и политически было бы неправильно отрицать, что в условиях деспотического российского самодержавия, когда оно пошло по нисходящей линии, имел место национальный гнет.